О «новых левых» и польском номере журнала «Театр»

25 марта 2012, 20:00 | Центр современного искусства «Винзавод», Цех белого (Москва, 4-й Сыромятнический пер., 1, стр. 6, м. Курская/Чкаловская) | Вход по записи (отправить имя и фамилию по адресу school@7th-studio.ru)



Одной из центральных тем дискуссии о «новых левых» в России станет спецномер журнала «Театр», посвященный Польше. С одной стороны, левая идеология серьезно дискредитировала себя в годы Холодной войны, а после краха коммунизма, казалось бы, и вовсе стала уделом экстравагантных маргиналов. Однако левое направление политической мысли проявило жизнеспособность и гибкость. В России и Польше трудности перехода к рыночной экономике всегда сохраняли за движениям левого фланга возможности маневра. КПРФ – одна из самых популярных российских партий 90-х (и до сих пор удерживает внушительное число сторонников), а в Польше в течение 10 лет президентом был Александр Квасьневский, избиравшийся от Социал-демократической партии (которая в 1995 году имела большинство в правительстве). Успешное введение элементов социализма в скандинавских странах и в Канаде дают положительный пример влияния левых идей на политику. Мировой финансовый кризис 2008 года, ударивший по ценностям капитализма, и связанный с ним взрыв протестной активности в 2011 году возвращают левое движение на международную повестку дня.
В посткоммунистической Польше так называемая «левица» продолжает развиваться и сохраняет популярность среди молодых интеллектуалов и творческих людей, критически воспринимающих достижения свободного рынка, общественную мораль и коммерческую культуру в своей стране. В этих кругах популярны журналы «Критика Политычна» и «Ha!art», тексты Дороты Масловской и Михала Витковского, уличная графика группы «Твоживо», спектакли театрального дуэта Павла Демирского и Моники Стшемпки, представления театра «komuna//otwock». Искусство живо отзывается на социальные и политические проблемы современности, диагностирует проявления несправедливости и ущемление прав личности, развенчивает господствующие мифы и стереотипы.
На этом фоне особую роль играет новый театр: известный польский театровед Роман Павловский определяет его как «площадку для дискуссий о современности», а его появление связывает с дебютными спектаклями звезд театральной режиссуры – Кшиштофа Варликовского и Гжегожа Яжины. Типичные темы спектаклей, создаваемых молодым поколением драматургов и режиссеров, – социальные маргиналы, проблемы меньшинств, подростковые переживания, религиозная нетерпимость, потребление и бедность, сознание, формируемое телевидением и рекламой и т.д. Нередко со сцены можно услышать и провокационные высказывания с политическим оттенком.
Итак, какое место занимает театр в жизни современного общества, какие у него могут быть перспективы и почему он все чаще вторгается в политику? В дискуссии, которую проведет Марина Давыдова («Театр», Openspace.ru), примет участие историк театра и заместитель главного редактора польского журнала «Диалог» Иоанна Краковская-Нарожняк.

Иоанна Краковская-Нарожняк (1964)
Окончила английскую филологию в Варшавском университете. Адъюнкт в Институте искусства ПАН, заместитель главного редактора ежемесячника «Диалог», историк современного театра, эссеист, переводчик, редактор. Совместно с Кристиной Дунец издала сборник «Soc i sex. Театральные и нетеатральные диагнозы» (2009), получившего премию Фонда культуры. Является редактором таких книг, как «Теоретичный актер» (2002), «Театр. Реконструкции» (2004) и др.



Фрагмент спектакля «Сераковский» (2011) театра «komuna//warszawa» («komuna//otwock»)


ПОЛЬСКАЯ ТЕАТРАЛЬНАЯ АНОМАЛИЯ

Как-то раз мы с друзьями-театроведами решили составить список великих режиссеров второй половины ХХ века. Когда он вчерне был набросан, стало ясно, что доля польских постановщиков в нем как-то особенно велика. Ежи Гротовский, Тадеуш Кантор, Анджей Вайда, Юзеф Шайна, Конрад Cвинарский, Ежи Яроцкий, Кристиан Люпа — столько громких театральных имен разом вряд ли сыщешь в новейшей истории любой другой страны. Поражает в равной степени и само их количество (подобным созвездием не могут похвастаться ни Франция, ни Англия, ни Германия), и абсолютная разомкнутость польской культуры навстречу нашему времени. Дело даже не в том, что польский театр до сих пор (да еще как!) держит марку, а в том, что именно в нем были заданы некие векторы, по которым развивается сегодня сценическая культура Европы. Переживающий бурный расцвет визуальный театр (Юзеф Шайна), разнообразные паратеатральные поиски (Ежи Гротовский), ставшие главным трендом современной сцены свободные театральные сочинения, не скованные сюжетом литературного первоисточника (Тадеуш Кантор), — все это было опробовано и пережило свое акме именно в Польше второй половины ХХ века. Сей невиданный расцвет сценического искусства в одной отдельно взятой стране восхищает и удивляет. Особенно если учесть, что сам феномен режиссуры возник здесь относительно поздно. Своего Станиславского (Мейерхольда, Таирова, Макса Райнхардта, Гордона Крэга, Жака Копо и т. д.) в Польше в начале прошлого века не было. Была великая неоромантическая и символистская драматургия, было предвестие драматургии абсурда, но великой режиссуры не наблюдалось. Традиции, как известно, не только служат опорами — иногда они становятся веригами. Не зря же при всем очевидном величии наш театр послевоенного времени (а созвездие польских имен было бы уместно сравнить с блистательной плеядой российских режиссеров 60-80-х годов от Юрия Любимова до Анатолия Эфроса) оказался куда более герметичен. Таких удивительных побегов в начало XXI века он не выбросил. Он оказался обращен в собственное великое прошлое. Польша, окруженная двумя мощными театральными державами — Россией и Германией, напротив, смело глядела в будущее и щедро черпала из смежных сосудов. В ее послевоенном театре в равной степени ощущается и не характерная для Запада эмоциональность, и ироничная рассудочность, особенно сильно явившая себя немецком театре. Ему оказалось внятно все — и острый галльский смысл, и российский порыв к обретению в театре мира горнего. Эта открытость мышления оказалось главным качеством польского театра. К началу ХХI века она, к слову сказать, помогает Польше преодолевать не только некий эстетический герметизм, но и многочисленные национальные комплексы. Впечатляющим примером такого преодоления стал спектакль Гжегоша Яжины «У нас все хорошо», пронзительный театральный реквием по родной стране, который по иронии судьбы был сыгран в Москве незадолго до второй катынской трагедии.

***

Пьеса с настораживающим названием «У нас все хорошо» принадлежит перу Дороты Масловской (интервью с ней см. на стр. 158) и очевидно наследует традициям театра абсурда. В том числе польского абсурда — от Гомбровича и Виткевича до Мрожека и Ружевича. Но одновременно этот текст является пародией на заполонившую подмостки бытовую чернуху. Действие у Масловской происходит в заставленной рухлядью однокомнатной малогабаритке, где за дверью справа воняет помойка, а из-за двери слева все время слышится шум сливного бачка. В этой квартирке проживает три поколения польских женщин — бабушка в инвалидном кресле, внучка в кроссовках на колесиках и мама, читающая подобранный на помойке прошлогодний глянцевый журнал «Не для тебя». В бытовые пересуды и перебранки гражданочек вторгается проживающий по соседству сценарист, пишущий артхаусный сценарий о пареньке из простой рабочей семьи. А в этот второй сюжет, в свою очередь, вторгается тележурналистка, интервьюирующая артиста-наркомана, который сыграл главную роль в то ли снятом, то ли так и не снятом «трендовом» фильме соседа-сценариста. Множащаяся на глазах сюжетная галиматья перемежается тоской трех героинь (не сестер, но все же родственниц) по лучшей жизни и историософскими размышлениями о месте Польши в современном мире и в истории всего человечества.

Яжина поместил бытовую чернуху Масловской в совершенно гламурный антураж, придающий происходящему на сцене абсурду еще большую абсурдность. Тут нищие бабушка с внучкой превращены в двух блондинок с косичками, носящих одинаковые цветастые платья из дорогих бутиков (ни дать ни взять Снегурочки в летний период), а их убогое жилище — в стерильный павильон, белоснежные стены которого украшает световая графика — то нарисуют на белом фоне люстру, то табурет, то другой предмет неприглядного быта. Эфемерность предметов находит подкрепление в тексте. «Иди в комнату, которой у тебя нет…» «Я в этом году не отдыхала в Париже…» «А я не отдыхала на море…» И постепенно становится ясен пугающий смысл сей эфемерности. Масловская и Яжина ставят под сомнение не только существование табуретов, комнат, глянцевых журналов и фильма о рабочей семье. Они ставят под сомнение существование самой своей родины.

Ведь Польша, удивительная и прекрасная Польша, — это страна-миф, страна-иллюзия, страна-фантом. Разъятая на части, изъеденная комплексами, постоянно жившая в каком-то романтическом и героическом порыве. Он чувствуется и у Генрика Сенкевича в его трескучих патриотических романах, которые учат чуть ли не наизусть польские школьники. И в великом фильме Вайды «Пепел и алмаз». И в берущем за душу Полонезе Огиньского. И едва ли не во всех произведениях Шопена. Особенно конечно же в гениальной Сонате для фортепиано N 2 си-бемоль минор с ее заигранным расстроенными духовыми оркестрами на кладбищах Marche funebre. Что это, как не реквием по утраченным польским надеждам? Несмолкаемый грандиозный реквием… Конница против фашистских танков, один с шашкой против неприятельской колонны, вечная борьба с превосходящими силами противника, вечное понимание обреченности этой борьбы, вечная боль, вечная гордыня, вечная готовность к самопожертвованию, лихорадочная любовь к отчизне, переходящая в ксенофобию, — вот что такое Польша. Эта боль, эти комплексы, эта мифология, эта гордыня часто оказывались для поляков реальнее самой реальности. «А есть ли Польша?» — словно бы спрашивают нас и себя Яжина и Масловская, а вместе с ними весь современный польский театр. И я лично отвечу на этот вопрос: да! Ибо если у страны есть такая способность к рефлексии и самоиронии по отношению к собственному героическому прошлому, если у нее есть такой удивительный театр, значит, есть и сама страна. Значит, Jeszcze Polska nie zginela. Значит, у них — я верю в это — все будет хорошо.

Марина Давыдова







осква, 4-й Сыромятнический пер., 1, стр. 6, м. Курская/Чкаловская
Вход по записи (отправить имя и фамилию по адресу school@7th-studio.ru)

КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

МАРТ АПРЕЛЬ