Польские мастера джазового фортепиано в Москве: Анджей Ягодзиньский, Артур Дуткевич, Лешек Можджер



Польская школа джаза началась с пианиста и композитора Кшиштофа Комеды, музыка которого известна во всем мире благодаря фильмам Романа Полански (особенно узнаваема его колыбельная из "Ребенка Розмари"). Пожалуй, именно пианисты лучше всего демонстрируют, что значит играть "по-польски". В течение 2011 года мы привозили в Москву лучших польских мастеров джазового фортепиано, чтобы местные слушатели могли оценить это явление.

12 января в концертном зале Академии им. Гнесиных прошло выступление трио Анджея Ягодзиньского. Пианиста и его коллег – контрабасиста Адама Цегельского и барабанщика Чеслава Бартковского – представил в своем цикле любимец российской джазовой публики Анатолий Кролл. С 1993 года эти музыканты развивают шопеновские темы в джазе и считаются одними из лучших в этой области.



Из репортажа Михаила Митропольского в журнале "Джаз.ру"

"...Если частотность обращения к наследию великого поляка (Шопена – прим ред.) вполне оправдана по очевидной причине – мелодической мистичности его музыки, то результат далеко не всегда имеет художественно значимый уровень. Скажем, француза Жака Лусье, специалиста по джазовым метаморфозам музыки И.С.Баха, нередко упрекают во вкусовых прегрешениях, причем при обращении к Шопену это происходит чаще, чем в случае музыки барокко. Именно противопоставляя Лусье и Анджея Ягодзиньского, авторитетный музыкант и композитор Вячеслав Ганелин рекомендует обратить внимание на польского пианиста, по его мнению – носителя отменного вкуса, естественно и органично переносящего идеи Фредерика в наше время".

"Шопен, в первую очередь, волшебник одноголосных мелодических линий, и его последователем в джазе стал в первую очередь музыкант, мысливший похожими категориями – пианист Билл Эванс, за которым закрепилось прозвище "джазовый Шопен". Анджей Ягодзиньский представляет иной подход — это музыкант многоголосья, вертикали, богатой фактуры, а его партнеры – контрабасист Адам Цегельский и барабанщик Чеслав "Малы" Бартковский – аккуратно следуют замыслу лидера. Анджей Ягодзиньский в прошлые годы уже давал шопеновские концерты для российской публики. Напомню, что музыкант родился в 1953 году, в своё время окончил Варшавскую музыкальную академию им. Шопена по классу валторны. Как и многие музыканты, владел фортепиано, но полностью на него переключился в конце 1970-х. После того как ему присудили приз на конкурсе Old Jazz Meeting "Złota Tarka", Анджей всецело посвятил себя джазу. С 1987 года пианист частенько выступал с известной польской певицей Евой Бем. В 1993 году Анджей создал собственный коллектив – Andrzej Jagodzinski Trio. В том же году вышел их первый и один из самых резонансных в Европе джазовых альбомов – "Шопен". Альбом трио Ягодзиньского удостоился приза Польской музыкальной промышленности "Фредерик" и награды лодзинского общества любителей джазовой музыки – приза "Мелодия". С тех пор у Ягодзиньского вышло несколько шопеновских проектов, в том числе и с итальянским пианистом Джованни Мирабасси, живущем постоянно в Париже (кстати, это брат великолепного кларнетиста Габриеле Мирабасси, который не так давно выступал в Москве). Не удивляйтесь, двух пианистов в этом проекте, который уже в XXI веке выпустил в высшей степени успешные диски, не было: Анджей Ягодзиньский выступал в них в качестве аккордеониста. Одним из последних альбомов трио стала запись знаменитой си-бемоль минорной сонаты, известной широкой публике по траурному маршу. Этот диск вышел в 2009 году".

Интерпретацией шопеновского наследия занимались, причем весьма успешно, и другие музыканты, которых мы приглашали в Москву. Однако на этот раз темы их концертов не были связаны с классикой.

20 августа на одном из главных российских профильных фестивалей "Джаз в саду Эрмитаж" Михаила Грина выступило трио Артура Дуткевича, которое представило оригинальную программу "Hendrix Piano".



Из репортажа Ирины Севериной в газете "Культура"

"Если уж говорить о пересечениях направлений, то самой креативной в этом плане показалась программа “Hendrix Piano” польского пианиста Артура Дуткевича и его трио (соответствующая пластинка вышла в прошлом году). То, что делает Дуткевич, – по сути, авторские джазовые комментарии к музыке Джими Хендрикса (кстати, жанр комментариев сегодня, как никогда, актуален в постмодернистской среде). Хендрикс, в свою очередь, легко поддается джазификации: его рок по своей природе близок джазу – недаром же он был столь ценим многими джазменами. Так что, возможно, задачей польского джазового музыканта было показать эту изначальную органическую связь. Другое дело, что Дуткевич, бывает, кардинально переосмысливает песни Хендрикса, сбивая “повышенную температуру” темы, например, путем релаксации или интеллигентностью шопеновского толка; а иногда парадоксально трактует название, оставляя аудиторию в полном недоумении (в оригинальных прочтениях Трио Артура Дуткевича по-разному звучали “Manic Depression”, “Changes”, “Voodoo Chile”, “Angel” – всего в альбоме девять номеров). В таком переосмыслении – диалог с Джими Хендриксом".

1 октября на открытии Фестиваля культуры Польши во Дворце на Яузе сольно выступил Лешек Можджер – лицо польского джаза 2000-х. И вновь покорил полный зал своей оригинальностью и виртуозным мастерством.





Из репортажа Анны Филипьевой и Кирилла Мошкова в журнале "Джаз.ру"

"Среди трудно расчленяемого на знакомые пьесы (все-таки это современный европейский джаз, "маячков" в виде знакомых американских тем не дождешься, а пьесы Шопена и Комеды узнавать на слух обучены не все) музыкального потока вдруг блеснула "Suffering" – пьеса скандинавского джазмена Ларса Даниэльссона, с которым Можджер несколько лет назад удачно работал в дуэте. Пианист приглушил струны одной первой октавы мягкой тряпочкой и заиграл – это звучало так, как будто играют два инструмента. Услышишь такое в записи – будешь готов поклясться, что левая рука играет на синтезаторе: такой характерный полый звук, напоминающий бамбуковую трубочку (в оригинале эту структуру Даниэльссон играл на виолончели пиццикато, то есть не смычком, а пальцами). Потом Можджер добавил эффект еще и для правой руки: положил на струны верхней части клавиатуры металлический футляр от какого-то прибора звуковой обработки, который при касании соответствующих клавиш рояля стал придавать звукам надрывно звенящую окраску. Получился вообще человек-оркестр с повторяющейся в аккомпанементе левой руки структурой одним тембром и мелодическим развитием совсем другим тембром, а затем еще и третьим. Видимо, характерная особенность Можджера как пианиста-импровизатора — простая, даже минималистическая линия в левой руке и разнообразие мелодий в правой. Музыка у него развивается главным образом линеарно, не вертикально: его мышление не аккордовое, а в первую очередь мелодическое…"

"Интересно оказалось в перерыве обсудить услышанное с присутствовавшим на концерте Анатолием Кроллом – напомним читателям, что он не только бэндлидер, но и сам первоклассный джазовый пианист. Он отметил, что польской джазовой школе вообще свойственна индивидуальность, активное продвижение своего польского джазового лица (тогда как в российском джазе в его нынешней массе отчетливого национального лица не видно). И хотя у Можджера и проскальзывают отдельные интонации Чика Кориа и других "передовиков джазового фортепиано", они не составляют основу его манеры, которая все-таки глубоко оригинальна".


КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

МАРТ АПРЕЛЬ